Эсперанто - большие надежды (2)


Почему не английский?


В самом деле, почему искусственный, если на Земле и так, по разным оценкам, от 3 до 6 тысяч языков? Дело в том, что
выбор одного из начиональных языков в качестве международного означал бы преимущество одной страны перед всеми другими в политике,
экономике, торговле... В мире и так чрезвычайно остро стоят вопросы, связанные с языковым неравенством. Немало конфликтов,
часто - вооруженных, имело в основе именно эту причину. Языковая борьба - одна из суровых, хотя не всегда заметных войн -
происходит постоянно. Мы наблюдаем то невероятную экспансию английского, то вдруг решительные протесты разных стран и народов
против него. Так во Франции не так давно был принят закон о чистоте языка, который направлен против навязывания английского (причем,
навязывается ведь отнюдь не язык Шекспира, а американский сленг из фильмов-боевиков и комиксов). Подобные законы приняты в
Словакии и в других странах, а недавно появилось сообщение о запрете английского в Китае.


''Надежда договориться о признании одного из национальных языков всеобщим языком науки совершенно нереальна'', - писал известный
ученый Д. Арманд в статье ''Научно-техническая информация и проблема многоязычия''.


Вопрос выбора одного из национальных языков в качестве международного - это вопрос прежде всего политический. Такой выбор означал
бы преимущество одной страны в торговле, экономике, издательском деле, означал бы огромное преимущество во влиянии на другие страны.
Это противоречит международным принципам и нормам.


Т. н. ''языковая война'' - не всегда бескровная!


Во времена нацизма в Германии один из идеологов фашизма Р. Гесс заявлял: ''Немецкий язык станет всемирным, а английский -
диалектом немецкого!'' Однако и английский не собирался сдавать своих позиций, определяемых общей тендецией к мировой экспансии.
Еще в 20-х годах автомобильный магнат Генри Форд бросил лозунг: ''Make everybody speak English!'' (''Заставьте всех
говорить по-английски!''). В целой серии публикаций всячески обосновывались претензии английского, как якобы избранного самой историей
стать общечеловеческим. Однако лучшие представители английской науки не считают эти притязания английского на всемирное
господство обоснованными. Выдающийся американский лингвист Э. Сепир считал, что английский не обладает простотой, ясностью и другими,
нужными для всеобщего понимания качествами, как не обладает ими французкий и любой другой из национальных языков.


Но главное даже не в этом. Английский язык вызывает возражения в тех странах, где он стал языком колонизаторов. Из Индии,
Пакистана, Цейлона приходят вести, очень печальные для сторонников английского языка. Такие же вести идут и с Филиппин, и
с Ближнего Востока, и из Южной Америки. Одним из первых актов нового правительства Занзибира, свергнувшего в 1964 г. султана,
был отказ от английского и провозглашение официальным языком суахили.


Насколько люди всех стран чувствительны к ущемлению родного языка, известно из истории - попытки предоставления преимуществ чужому
языку не раз приводили к острым конфликтам; примером может служить хотя бы ''фламандский поход'' на Брюссель в октябре 1962 г.
Впрочем, нам близки примеры из собственной истории...


Споры о том, какой язык больше подходит на роль международного - английский, довольно распространенный, китайский, еще более
распространенный, испанский, который гораздо легче, или другой (А почему бы и нет? Все равны!) - бесконечны.


А, кроме того, чтобы язык был действительно всеобщим, он ведь должен быть не только нейтральным, т. е. не принадлежащим никому,
но еще и легким! К пониманию этих простых истин люди пришли давным-давно.


Как общаться гладиаторам?


Еще во II веке до н.э. Клавдий Гален, врач гладиаторов, ставший выдающимся медиком, создал систему знаков для общения людей. Эти проблемы волновали и Восток. В XI в. арабский шейх Мохиэддин, по свидетельствам историков, разработал проект межплеменного языка.


О всеобщем идеальном языке идеального общества мечтал в темнице Томмазо Кампанелла (1568 - 1639), изложивший свои раздумья о грамматтике общего для всех разумного языка в своей '' Философской грамматике ''.


Одним из самых больших бедствий общественной жизни считал различие языков великий рационалист Вольтер.


Интересно высказывание Рене Декарта, который полагал вполне реальным создание такого языка, ''который был бы очень легок для изучения, произношения и письма и, что самое главное, который мог бы помогать суждениям...''(будто предвосхищая появление эсперанто!). И далее: ''Итак, я полагаю, что такой язык возможен, и что можно установить науку, от которой он зависит; с его помощью крестьяне смогут судить о сущности вещей лучше, чем это делают ныне философы... ''


С тех пор история знает уже сотни попыток создания международного языка - и серьезных, и курьезных.


Во второй половине XIX в. над проблемой создания всеобщего языка все чаще стали задумываться известные лингвисты. Первым из авторитетных филологов, не усмотревших ничего предосудительного в определении ''искусственный'' в отнощении к языку будущего, был М. Мюллер, виднейший английский филолог, академик: ''Такой искусственный язык может быть гораздо правильнее, гораздо совершеннее и гораздо легче для изучения, чем любой из естественнных языков человечества''.


Рождались и умирали всемозможные проекты всеобщего языка... Это было подобно тому, как рождалась идея полетов - откопирования крыльев птиц до первых летательных аппаратов тяжелее воздуха - через отрицание, насмешки, непонимание, непризнание в принципе такой возможности - до заоблачных взлетов,до триумфа человеческого гения! Впрочем, в нашей истории мы только на пути к триумфу, а, как известно, к звездам пробиваются через тернии...


В 1880 г. в Констанце был опубликован проект языка Волапюк. Автором проекта был католический прелат И. М. Шлейер, знавший 40 языков (а по некоторым сведениям даже до 70!), и, казалось бы, ему вполне должно было бы их хватить. Но однажды его охватила идея...


Слово ''волапюк'' на языке Шлейера означает ''всемирный язык''. Проект в самом деле получил широкое распространение, чему способствовали относительно простая грамматика (если не считать сильно усложненной системы спряжения, позволявшей получать до 700 форм от одного глагольного корня), а, главное, все усиливаавшаяся потребность в международном средстве общения. Словарь опирался в основном на английскую, отчасти латинскую, немецкую и французскую лексику, но при этом заимствованные слова изменялись до неузнаваемости. Лишь острой нуждой в языке-посреднике можно было объяснить то, что этот во многом несовершенный язык обрел много сторонников - в 1889 году в мире существовало 283 волапюкских общества, на этом языке выходило 25 журналов, насчитывалось свыше тысячи дипломированных преподавателей. Разумеется, были и противники, и насмешники: само слово представлялось смешным, и, если помните, один из комических персонажей оперетты И. Кальмана был даже наделен этим именем...


В то же время не прекращались попытки создания вспомогательного языка путем упрощения естественных языков.


Все они остались музейными экспонатами, кроме одного - эсперанто.


Например, проект композитора Ж. Ф. Сюдра ''Сольресоль'' отличался тем, что позволял передавать информацию и словами, и музыкой, и даже - красками!.. Сюдр составил слова из различных комбинаций нот (интересно получается, когда люди пытаются свои разные увлечения объединить в одно! В данном случае, очевидно, Сюдра увлекали и музыка, и лингвистика). ''Я '' на языке Сольресоль звучит как доре, ''ты - вы'' - доми, ''я люблю'' - доре миляси... Слова этого языка можно написать буквами, первыми семью арабскими цифрами, нотами, произносить или петь, исполнять на музыкальном инструменте, сигнализировать флажками, воспроизводить семью цветами радуги!


Проект был отмечен дипломами, призом в 10 000 франков на Международной выставке в 1851 г. в Париже и почетной медалью Всемирной выставки в Лондоне в 1862 г.


Страницы статьи: <1> <2> <3>