1.1. Правовой тупик многоязычия и его политические следствия

Родной язык является основным средством самоидентификации личности и человеческих коллективов. Люди, не знающие нашего языка — “варвары” (“барбары”: вместо разговора только бормочут “бар-бар-бар”) или вовсе “немцы” (немые), и только мы сами — нормальные люди, “славяне” (т. е. знаем “слово”, речь). Наша связь с родным языком так тесна, что право говорить на родном языке редко эксплицируется как одно из фундаментальных прав человека, хотя пренебрежение им часто оканчивается фатально.

За исключением тех немногих, кто воспитывался в двуязычных семьях, а также специально одаренных людей, человек не может владеть даже вторым языком в той же степени свободно, как своим родным. В то же время межнациональные отношения требуют общения на разных языках, и особенно остро проблемы, встающие при этом, ощущаются во многонациональных государствах, империях, где для представителей доминирующей национальности практикуется одноязычие, а для “национальных меньшинств” — двуязычие. Таким образом, об одинаковых правах в этой деликатнейшей сфере не может быть и речи. Возникающие при этом проблемы носят двоякий характер: языковое поведение представителей большинства воспринимается меньшинствами как великодержавный шовинизм (да, по крайней мере, на неосознанном уровне, им и является), а меньшинства большинством — как сепаратизм. Одновременно у большинства формируется комплекс культурного превосходства как национальная черта, а у меньшинств — различные фрустрации. В кризисные моменты языковое неравноправие (расовые, религиозные и др. мотивы играют меньшую роль и, во всяком случае, легче разре­шимы на законодательном уровне) приводят к национально-освободительным эксцессам вплоть до терроризма и восстаний, с одной стороны, и силового подавления — с другой. Нарушение права на родной язык — главный спусковой крючок для начала распада империй и возникнове­ния кровавых локальных войн.

В последние полвека ситуация нарушения языковых прав человека вышла за пределы многонациональных государственных образований и стала поистине всемирной. Даже такие, ранее только имперские, языки, как французский или русский, в глобальном масштабе попадают в ситуацию, в которой ранее находились только языки меньшинств, со всеми вытекающими социально-психологическими и политическими следствиями. Как бы ни отличался по политической структуре и культурно-идеологическим основам Европейский Союз от Союза Советского, реальная необеспеченность языкового равноправия населяющих его народов (при всех декларациях противоположного характера) когда-нибудь приведет его к такому же бесславному концу.