5.7. У них есть переводчики

(Эсперанто и политики)

Язык — инструмент власти. Почти каждый завоеватель и оккупант заставляет побежденные или угнетенные народы пользоваться своим языком. Такую роль в насто­ящее время продолжают играть т. н. “мировые языки”: английский, русский, испанский... Такой порядок поддер­живается и международными организациями: ООН, НАТО, ЕЭС и др.

Постепенно растет противодействие владычеству “мировых языков”: предпринимаются попытки уменьшить влияние английского (точнее, американского) языка как из-за национальной гордости, так и из-за культурного ущерба, как это происходит сейчас во Франции. Многие развивающиеся страны также обнаружили, что их куль­турная самобытность теряется, если они принимают в ка­честве международного какой-либо европейский язык.

Наряду с языковым империализмом великих держав существует еще один фактор, мешающий решить языковую проблему в мире: политики для себя ее уже давно решили! У них всегда под рукой переводчики. То же самое и в сфере экономики: стоимость перевода просто включается в стои­мость продукции. Сколько это на самом деле стоит, не может сосчитать, по-видимому, никто, но этого и не требуется: налогоплательщики и потребители — т. е. мы с вами — платят за все. Однако простой человек не может оплачивать услуги переводчиков, он в международном аспекте остается существом бессловесным — конечно, если он не может заплатить за дорогое обучение языку и заграничную стажи­ровку. Но и в этом случае у политиков сохраняется преи­мущество: ведь к их услугам переводчики со всех языков.

Можно бы достичь соглашения, чтобы все изучили один и тот же иностранный язык, например англий­ский, который служил бы языком-посредником. Но кроме того, что политики едва ли об этом договорятся (Франция, например, никогда не согласится, чтобы английский высту­пал в этой роли), и кроме того, что это даст неоспоримые экономические и политические преимущества для англоя­зычных стран, не надо забывать, что английский — вопреки распространенному заблуждению — язык, весьма трудный для изучения; невозможно добиться того, чтобы европейцы, а тем более все азиаты и африканцы, овладели им как своим родным. “Успехи” школьного обучения английскому (как и другим иностранным языкам) убедительно доказывают это.

В любом случае, национальные языки не могут решить языковую проблему таким образом, чтобы и простой человек, не обладающий особыми способностями и не слишком богатый, мог бы говорить с кем угодно и о чем угодно. Это возможно только с помощью международного нейтрального языка: Эсперанто — это переводчик простого человека. Других демократических решений просто нет. Остается секретом больших политиков, охотно пропагандирующих в своих торжественных речах идеи европейского единства, общего дома и т. п., как они этого достигнут, если люди не смогут друг с другом свободно общаться — на Эсперанто.