5.2. К новому типу международной культуры

(Оригинальная Эсперанто-литература и культура)

Довольно распространенный довод противников Эсперанто состоит в том, что «плановый язык не имеет культуры». Этот довод безусловно верен — но только для самого на­чального момента развития этого языка, когда он только появился в виде проекта. Однако Заменгоф, в отличие от авторов других проектов плановых языков (почему, кстати. Эсперанто и оказался самым жизнеспо­собным, а теперь и единственным реально существующим плановым языком), понимал, что для живого языка непременно необходима культура, и уже в первой книге, кроме «технических тек­стов», представил образцы художе­ственных переводов и ори­гинальные стихотворения на своем языке. Всю свою жизнь он продолжал работу по переводу на Эсперанто сокровищ мировой литературы, что показывало возможности языка, а с другой стороны, разви­вало его скрытые потенции, вырази­тельные возможности. Сам Заменгоф перевел «Гамлета» Шекспира, «Ревизора» Гоголя, произведения Гете, Гейне, Мольера и других великих писателей, а также Библию и оставил великолепную коллек­цию пословиц. Его работу про­должили десятки после­дователей (заметим, что первой отдельно изданной книгой на Эсперанто (помимо учебников и очерков языка) стала, уже в 1888 г., “Метель” Пушкина в переводе А. Грабовского), и можно без преувеличения ска­зать, что самые значительные произведения мировой лите­ратуры уже существуют на Эсперан­то. Некоторые произве­дения переводились на Эсперанто по несколько раз (напри­мер, «Евгений Онегин» Пушкина — по крайней мере четыре раза); в результате многие из этих переводов превосходят по качеству и выразительности переводы на национальные языки.

Так Эсперанто с самого начала стал, среди прочего, язы­ком писателей и поэтов, и, следовательно, не только живым, но и культурным языком. Развитие его собственных выра­зительных возможностей быстро привело к тому, что их стали использовать не только в целях пере­вода, но и для создания оригинальных произведений. На Эсперанто к на­стоящему времени вышло более 120 ориги­нальных романов, а в Эсперанто-антологию, выпущенную к 100-летию языка, вошли стихотворения и поэмы 169 поэтов и 335 стран.

О том, что среди произведений, оригинально написанных на Эсперанто, есть произведения весьма высокого уровня, можно судить хотя бы потому, что некоторые из них были переведены на национальные языки и имели большой успех в соответствующих странах. Некоторые писатели писали и пишут как на Эсперанто, так и на своем родном языке, и по уровню эти произведения не различаются принципиально (М. Исаковский, Ю. Тувим, И. Немере). Произведения неко­торых эсперантских писателей вполне достойны любой нацио­нальной литературы: когда они переводились на национальные языки, то пользовались большим успехом, например, романы “Путешествие в Казохинию” Шандора Сатмари, “Верьте мне, госпожа!” Чезаро Россетти, “Метрополитен” Владимира Варанкина[1] и др. Шотландец Уильям Олд, пишущий на Эсперанто, выдвигался в 1998 г. на Нобелевскую премию по литературе. Иштван Немере, са­мый продуктивный и читаемый писатель в современной Венгрии, является и самым читаемым эсперантским писате­лем, на Эсперанто он уже опубликовал около 20 книг. Часто мотивом писать на Эсперанто является для него невозмож­ность опубликовать книгу на венгерском (так было с его ро­маном «La alta akvo» — «Высокая вода», о последствиях строительства плотины, который не мог быть напечатан в Венгрии по цензурным соображениям) или тема, более близкая именно интернациональному читателю. Ведь жизнь в международном сообществе рождает некоторое новое мировосприятие, которое лучше выражается на том языке, благодаря которому это сообщество существует, и которое готово принять произведения с такой идеологией.

Во многих странах существуют библиотеки с огромными собраниями книг на Эсперанто, например Международный Эсперанто-Музей в Вене; библиотека им. Гектора Ходлера при УЭА в Роттердаме; библиотека им. Монтегю Батлера в Лондоне; частная библиотека К. Файси в Будапеште насчи­тывают каждая по несколько десятков тысяч томов. Эспе­рантская писательская ассоциация (EVA) насчитывает более 60 членов.

Возникновение обширной литературы и периодики на Эс­перанто привело к появлению профессиональных писа­телей и издателей полностью или частично связанных в своей дея­тельности с этим языком; они могут вступать в Эсперант­ский ПЕН-центр (в настоящее время имеет 25 членов), при­нятый в 1993 г. в Международный ПЕН-клуб.

В сфере театра ряд профессиональных коллективов посто­янно представляет спектакли на Эсперанто спектакли на Эс­перанто на конгрессах и встречах эсперантистов, а также в программе специализированных форумов (напри­мер, на еже­годном фестивале кукольных театров в Загребе). Такой теат­ральный коллектив действует, например, в Петербурге. Су­ществуют и специальные фестивали эсперант­ского искус­ства, на которых представляются спектакли, песни, рок-музыка. В нашей стране СЭЙМ ежегодно проводит фестивали искусств EoLA, в которых участвует до 200 человек. Очень большое развитие получила авторская песня, особенно среди эсперантистов Польши, Франции и, конечно, России. Российский репертуар автор­ских песен на Эсперанто поис­тине огромен, и на всех встречах эсперантистов они зани­мают заметное место.

Эсперантисты, в силу своей рассеянности по миру, вообще народ читающий: случаи, когда один человек подписан на 5 или даже 10 эсперантских газет журналов (часть из которых обязательно — литературные и культурные издания) отнюдь не редок. Таким образом, в тени национальных культур растет и крепнет совершенно новый феномен подлинно международной культуры, существующей вне любых националистической подозрительности и предрассудков — подлинной “культуры мира”, к созданию которой в последнее время призывает ЮНЕСКО.

[1] Роман советского эсперантиста В. Варанкина (расстрелян в 1938), написанный в 1932 г., переведен на английский язык. На русском языке не издавался.