3. «Естественный» или «искусственный»?

(Лингвистические особенности Эсперанто)

Наиболее частый аргумент противников Эсперанто — что это язык “искусственный”, а потому — неполноценный. Эта аргументация основана на некорректном использовании понятий и терминов, а потому не имеет отношения ни к науке, ни к здравому смыслу.

Если “искусственно” то, что является продуктом человеческой деятельности, то любой язык по сути своей “неестественен”. Если, однако, считать искусственным лишь продукт сознательной деятельности, то тогда естествен­ными можно будет назвать только языки бесписьменных народов. Языки же литературные, такие как русский, подвергались вполне сознательному нормированию в отно­шениях произношения, правописания, словарного состава, допустимости оборотов речи и т. д. и т. п., включая словотворчество. Вполне обыденное слово “насос” придумал М. Ломоносов, а такое важное, как “промышленность” — Н. Карамзин...

Таким образом, любой национальный литературный язык имеет и “естественные” и “искусственные” элементы. Имеют их и плановые языки, как национальные (санскрит, литера­турный норвежский, иврит), так и международные, в первую очередь Эсперанто. Ведь словарный состав, большин­ство суффиксов и грамматических правил Эсперанто сущест­во­вали и до его появления!

Иногда об Эсперанто говорят как о “языковой смеси”. Ну, действительно, любой язык является смесью различных заимствований (сколько латинских, французских, немецких, турецких слов в русском языке!), но любой язык ассими­лирует эти слова в соответствии со своими прави­лами. Так и Эсперанто. Он построен, в первую очередь, на основе интер­на­циональных слов латинского и греческого происхождения, вошедших во многие языки (как минимум четверть эсперантских слов понятно нам без словаря), но, когда их не хватало, заимствовал слова из современных французского, немецкого и других языков. Однако в Эсперанто они асси­милируются и “живут” по своим собственным автономным законам[1], благодаря чему язык воспринимается как строй­ная система, часто даже более стройная, чем иные нацио­нальные языки[2].

А вот чем Эсперанто, как плановый язык, отличается от большинства национальных, так это простотой и логично­стью грамматики, в которой практически нет исключений, и богатством словообразовательных возможностей, превышаю­щих даже такой известный своими словообразовательными изысками язык, как немецкий. В нем есть все, что надо — и ничего лишнего! Поэтому Эсперанто, во-первых, очень легко изучить (не надо заучивать неправильные глаголы, правила образования множественного числа и склонений для существительных разных родов, способы употребления сло­ж­­ных времен и т. п.; к тому же, легко образовать понят­ное слово из знакомых элементов, если вы забыли, как выразить какое-то понятие), и, во-вторых, поскольку он представляет как бы самую сущность человеческого языка, знание его помогает лучшему пониманию других языков (в том числе родного!) и, значит, облегчает их изучение.

Время от времени высказывается опасение, что раз Эсперанто стал развиваться и обогащаться, как другие языки, его может постигнуть и судьба других языков — услож­нение и уход от первоначальной структуры, распад на диалекты, а затем и на отдельные “эсперанты”. Но этого не случится по двум причинам. Во-первых, Эсперанто разви­вается лишь на основе строго очерченного фундамента, и все новые слова, новые стилистические приемы и т. п. допусти­мы до тех пор, пока они не трогают этот фундамент. Тот эсперантист, который предпринимает слишком смелые эксперименты по развитию языка, перестает быть понятным для других, и выключается из общения. Во-вторых, Эсперанто существует только в определенном междуна­родном коллективе, и языковое единство этого коллектива является единственной целью и средством существования Эсперанто, поэтому никакой его распад на диалекты невозможен[3].

[1] Например, в Эсперанто не бывает удвоенных согласных в корнях слов; даже если в языке, из которого происходит данное слово, согласная удвоена, в эсперантском написании этого нет: латинское classis, а русское класс, на Эсперанто пишется klaso; латинское collega, а русское коллега, на Эсперанто пишется kolego, и т. п.

[2] Например, английский язык, сложившийся к ХIV в. на основе смешения германских (англосаксонских) диалектов и старо­французского языка, до сих пор не выработал единых правил написания для слов разного происхождения! Отсюда такая путаница в английской орфографии.

[3] Своеобразным диалектом, “отщепившимся” от Эсперанто, можно представить язык Идо. Речь и печатные издания идистов были настолько непонятны эсперантистам, что они стали полностью изолированной группой и к настоящему времени почти полностью исчезли.