1.2. «Черная дыра» перевода: экономические следствия многоязычия

Отсутствие нормальных средств межнационального общения приводит не только к распадам государств и их союзов, восстаниям, войнам и другим политическим потрясениям. Даже в условиях мирного сосуществования наций многоязычие приводит к ряду весьма неприятных последствий в экономической области, причем это стало настолько привычным явлением, что его уже почти никто как бы и не замечает...
Каждый житель нашей страны минимум шесть лет изучал в школе какой-то иностранный язык. Почти каждый знает, насколько бессмысленно было это занятие... Даже из тех, кому повезло учиться в “специальной” языковой школе, не более половины могут нормально объясняться на долго “зубрившемся” языке. Не много прибавили и занятия в институте — в лучшем случае, умение понимать специальную литературу. Только непрерывные занятия языком в течение всех школьных лет[1], или гувернеры-иностранцы, или интенсивные долговременные заграничные стажировки могут помочь обычному человеку, не имеющему особых способностей к языкам, прилично овладеть хотя бы одним. А деньги на обучение тратятся огромные! К абсолютно непродуктивному школьному преподаванию прибавьте расходы на подготовку учителей, для чего отбираются, кстати, наиболее способные абитуриенты, на издание учебников и адаптированной литературы... И все это пускается практически на ветер!
И Россия не исключение: то же самое можно видеть практически во всех странах — лишь незначительная по численности элита, которая может позволить непропорционально большие затраты средств и времени на изучение иностранных языков, ими реально владеет. Исключение представляют высшие слои общества в колониях и бывших колониях больших империй, которые хорошо владеют языками метрополий, но это тот же случай, что и бывшие Советские республики. Пожалуй, только в Скандинавии и Нидерландах ценой колоссальных усилий и некоторой потери национальной самоидентификации населения удалось добиться того, что большая часть городских жителей сравнительно свободно владеет английским. Но это богатые страны, к тому же — со сглаженными классовыми различиями. В остальном же мире[2] знание языков обусловлено социальными и имущественными различиями и является дополнительным межклассовым барьером[3]. Более того, то, что богатые и власть имущие имеют возможность общаться с представителями других народов, а простые люди — нет, нередко вполне осознается первыми как привилегия, которая поэтому тщательно охраняется.
Катастрофически обстоят дела и в международных организациях, где волей-неволей приходится тратить деньги на перевод. Огромный штат переводчиков и подготовка издания документов на разных языках в ООН, ЮНЕСКО, Совете Европы, Всемирной Организации Здравоохранения и других крупных межправительственных организаций съедает от трети до двух третей их бюджета! А это суммы, исчисляемые сотнями миллионов долларов (марок, евро...). Кроме того, время, затрачиваемое на перевод, сильно снижает эффективность работы. Пока документы переводятся, и доходят до отдельных стран, они зачастую просто устаревают. При этом декларируемое равноправие стран-участниц является, как правило, фикцией. Так, в Европейском Союзе теоретически государственные языки всех входящих в него стран считаются равноправными рабочими языками. Однако документация сначала появляется на английском и французском; даже на немецком — языке крупнейшей страны Союза — они появляются с опозданием на полгода. Значит, англичане и французы имеют явное преимущество перед немцами, которым и пользуются, извлекая немалые экономические выгоды. Немцы это понимают, и борются за реальное равноправие своего языка в Европе. Даже если они этого и добьются, остальные “официальные” языки останутся в прежнем, неравноправном положении.
Даже в ООН, где «официальными» считаются семь язы¬ков, на которых действительно путем огромных затрат из¬даются все документы, вся рабочая документация ведется только на английском. А отсюда ясно, «кто в доме хозяин»...
Таким образом, экономические последствия разноязычия в международном общении весьма значительны, и очень выгодны для тех экономически мощных стран, языки которых становятся языками-посредниками. И они этим вполне сознательно пользуются, извлекая непосредственные выгоды (американцы почти не тратят денег на преподавание иностранных языков тем, кто все равно не сможет воспользоваться их знанием, захватывают международные научные журналы для того, чтобы не их, а иностранные ученые тратили силы и средства на перевод своих статей и т.п.), и, благодаря этому, еще увеличивают экономический разрыв с теми странами, которые вынуждены пользоваться в международном общении чужими языками.

[1] Так дело было поставлено в “национальных” школах в СССР, правда, кроме сельских.
[2] Кроме США, где даже высшие классы, пользуясь исключительным экономическим положением своей страны, иностранные языки не изучают — при этом не тратят впустую время и выигрывают, по сравнению с другими странами, колоссальные средства!
[3] Впрочем, не обязательно представители правящих классов знают иностранные языки. Им по средствам — ведь это средства не их собственные, а налогоплательщиков — нанять столько переводчиков, сколько нужно, причем с любых языков. Именно поэтому правители ведут безответственно-расточительную языковую политику — они просто не привыкли видеть затруднения в многоязычии и не понимают сути проблемы!