1.1. ЗАМЕНГОФ И ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЭСПЕРАНТО (5)

Заменгоф, переживший в Москве новую волну враждебности к евреям, воспитывался, как мы видели, в семье просвещенцев, которые были больше других шокированы рецидивами антисемитизма. В этом контексте читается горький вывод, который он сделал в письме к Мишо: «...Я убедился, что на мою любовь ¤к русскому языку и русскому народуҐ отвечают ненавистью». Люди, претендующие на монополию определять принадлежность к русским, видят в нем, еврее, «лишь бесправного инородца». Таким образом Заменгофа оттолкнули к его еврейскому происхождению, и он тотчас же почувствовал необходимость помочь в первую очередь тем, кого «ненавидят, презирают и угнетают»: своим еврейским собратьям[1]. Еще в Москве он занялся разработкой грамматики еврейского языка (идиш)[2], и уже тогда им овладела идея основать колонию «в какой-нибудь безлюдной части мира», из которой потом возникло бы самостоятельное еврейское государство[3].
В августе 1881 г. Заменгоф вернулся в Варшаву для продолжения учебы. Вскоре после этого случилось то, чего никто не ожидал: на Рождество погром прошелся и по варшавским евреям. Это окончательно сосредоточило внимание Заменгофа в течение нескольких лет на еврейском вопросе[4]. Он был одним из пионеров движения за колонизацию Палестины и вместе с другими еврейскими студентами основал первое сионистское общество в Варшаве[5]. В последующие годы, особенно до 1884 г., Заменгоф активно участвовал в дискуссиях о реставрации древнего Израиля или о создании новой родины для евреев, в частности статьями, которые он публиковал в еврейском еженедельнике на русском языке «Рассвет», выходившем в Петербурге[6].
Хотя деятельность Заменгофа в этом направлении была весьма интенсивной, длилась она недолго. Вскоре он стал сомневаться в способности сионизма решить еврейский вопрос и в том, что он должен посвятить себя исключительно собственному народу, оставив в стороне общечеловеческие проблемы. В письме к Мишо он писал, что в нем с самого раннего детства «всегда верх одерживал “человек”, однако из-за трагического положения моего народа часто в моем сердце пробуждался “патриот”, который отчаянно сопротивлялся “человеку”»[7].

[1] PVZ. Vol. VII. P. 32. Этот вывод сделан, однако, в контексте описания детства в Белостоке.
[2] Рукопись грамматики опубликована на русском языке с эсперантским переводом (И. Коэн-Цедека) в: Adolf Holzhaus. L. Zamenhof, Provo de gramatiko de novjuda lingvo и Alvoko al la juda intelektularo. Helsinki, 1982. P. 9–36. См. также: PVZ. Vol. V. P. 37–50. Maimon. P. 71–73; Adolf Holzhaus. Doktoro kaj lingvo Esperanto. Helsinki, 1969. P. 19–34. Bernard Golden. La jida gramatiko de d-ro Zamenhof. — Heroldo de Esperanto. 57. 1981. № 16 (1691). P. 1.
[3] В своем интервью для «Джуиш Кроникл» Заменгоф рассказал, что такой план он предложил на собрании 15 однокашников: Maimon. P. 168.
[4] Согласно Эдмону Прива (Edmond Privat. Vivo de Zamenhof. 3-a eld. Heronsgate, 1946. P. 42), Заменгоф тем не менее уже в августе 1881 г. вернулся к проекту своего языка.
[5] Maimon. P. 101, 169. Эта группа студентов слилась с основанным в 1883 г. варшавским обществом «Хиббат Цион», которое вскоре стало самой активной организацией (Vital. The origins. P. 152).
[6] Вначале Заменгоф выступал за эмиграцию в США, но затем стал склоняться к идее еврейского государства в Палестине. Три публикации в «Рассвете» 1881–1882 гг. перепечатаны и переведены в: Holzhaus. Doktoro kaj lingvo Esperanto. P. 87–136. См. также: PVZ. Vol. V. P. 58–95.
[7] PVZ. Vol. VII. P. 31.

Страницы раздела:
<1> <2> <3> <4> <5> <6>