1.6. «ВОРОВСКОЙ ЯЗЫК» - «БУРЖУАЗНАЯ ГЛУПОСТЬ» (6)

Несмотря на постоянные помехи, эсперанто по-прежнему привлекал новых людей — не только интеллигентов, но и рабочих. С усилением революционного движения полиция уделяла все больше внимания радикальным элементам среди российских эсперантистов. Губернское жандармское управление в Орле обратило внимание, что члены местной группы Российской социал-демократической рабочей партии создают кружок эсперанто[1]. В 1912 г. царская охранка специальным циркуляром предписала тщательное наблюдение за лицами, имеющими отношение к парижской организации «Либерига стело» («Звезда освобождения») — зародышу международного революционного движения эсперантистов[2] — и к журналу той же направленности «Интернациа социа ревуо», ввоз которого в Россию был запрещен еще с 1907 г. Чтобы получить сведения об этих кругах, полицейский департамент даже воспользовался услугами русских дипломатов: среди документов 1912 г. находится доклад специального уполномоченного в Париже о тамошней организации «Либерига стело», программа которой, по-видимому, способствовала тому, что многие русские увлекались эсперанто[3].
Менее чем через двадцать лет после того, как власти обратили внимание на использование эсперанто толстовцами, языка Заменгофа стали пугаться как проводника самых опасных идей: когда в 1913 г. на Кавказе эсперантист просил разрешения издавать «Бюллетень международного языка», его прошение было отклонено, поскольку «эсперанто, появившийся в среде социалистов всех стран, будет... средством распространения вредных идей среди населения»[4].

[1] G. Demidjuk. Xirkay la interna ideo. Historia skizo. — Sennacieca Asocio Tutmonda. Jarlibro. 5. 1926. P. 193. Bruin. P. 19.
[2] См. ниже, гл. 4.1.2.
[3] Demidjuk. P. 192–193. Bruin. P. 20.
[4] }vorostin. P. 83.

Страницы раздела:
<1> <2> <3> <4> <5> <6> <7> <8> <9> <10> <11> <12> <13> <14>