1.2. РОДОВЫЕ МУКИ В УСЛОВИЯХ ЦАРСКОЙ ЦЕНЗУРЫ (7)

Своим недовольством обстановкой в России, которое особенно возрастало среди интеллигенции после того, как покушение 1881 г. задушило попытки политических и социальных реформ, и в то же время своей туманной надеждой на новый порядок, который установится путем нравственного возрождения человека, а не революцией, российские эсперантисты во многом походили на толстовцев — то есть на людей, которые выступали за непротивление злу насилием со стороны творческих индивидуумов, наделенных духовной ответственностью, но отвергающих лишь внешние формы религии[1]. Если радикалы упрекали Толстого в том, что он подрывает веру в революцию у молодежи, точно так же большинство эсперантистов, вероятно, считалось людьми, слишком наивно надеющимися, что благодаря общему языку все люди станут братьями, что благодаря эсперанто исчезнет и социальное зло. Согласно Владимиру Гернету[2], находились даже такие люди, которые изучали эсперанто, считая его Божьим даром для христиан, чтобы с его помощью пропагандировать христианство среди разноплеменных язычников[3].

[1] Er±in Oberlдnder. Tolstoj und die revolutionдre Be±egung. Mьnchen, Salzburg, 1965.
[2] Гернет (1870–1929), пионер эсперанто в Одессе, в 1892 г. был изгнан из университета и арестован за антиправительственную деятельность.
[2] L. Ivn. Ad fontes. P. 167.

Страницы раздела:
<1> <2> <3> <4> <5> <6> <7> <8> <9> <10> <11> <12> <13> <14>