1.2. РОДОВЫЕ МУКИ В УСЛОВИЯХ ЦАРСКОЙ ЦЕНЗУРЫ (4)

Для сына, который помогал отцу материально, начались тяжелые времена. Молодой офтальмолог пытался в нескольких местах добиться профессионального признания. Лишившись связей в варшавской цензуре, он был вынужден все чаще сталкиваться с бюрократическими препонами. В письме от 6 июня 1891 г. Заменгоф писал, что цензурные комитеты на местах отказываются рассматривать издания, связанные с эсперанто, и требуют, чтобы прошения отсылались в Петербург[1]. Политика же Главного управления отличалась странной двойственностью: в течение 1891–1892 гг. Заменгофу не удавалось ни издать новую книгу, ни переиздать старую, но в то же время благоприятное отношение цензора по иностранным делам Е. Гейспица позволило импортировать в Россию эсперантские издания из других стран, в том числе главный орган зарождающегося движения — «Ла эсперантисто» («Эсперантист»), издававшийся в Нюрнберге с 1 сентября 1889 г.
В апреле 1892 г. российский министр внутренних дел официально зарегистрировал первое общество эсперантистов в России — клуб «Эсперо» («Надежда») в Петербурге. В течение следующих двух лет движение эсперантистов, еще весьма малочисленное, пережило свой первый внутренний кризис. Желая снять с себя личную ответственность, Заменгоф в январе 1893 г. предложил, чтобы подписчики «Эсперантисто»[1] объединились в Международную лигу эсперантистов; затем он представил им проект реформ в языке, отчасти под давлением эсперантистов, недовольных недостаточно быстрым распространением эсперанто и объяснявших это структурными слабостями языка. При голосовании подавляющее большинство подписчиков высказалось против каких-либо изменений в языке. Это сорвало план создания международной организации.

[1] Письмо В. В. Майнову. — PVZ. Vol. II. P. 197.
[2] Так (без артикля) называлась газета с апреля 1892 г.

Страницы раздела:
<1> <2> <3> <4> <5> <6> <7> <8> <9> <10> <11> <12> <13> <14>