1.2. РОДОВЫЕ МУКИ В УСЛОВИЯХ ЦАРСКОЙ ЦЕНЗУРЫ

Сколь безобидной ни казалась идея Заменгофа о языке, с помощью которого «народы сблизились бы в одну семью»[1], прежде всего он должен был преодолеть барьер цензуры. По иронии судьбы, к бюрократии, которая должна была оберегать граждан от сведений, нежелательных для царского режима, принадлежал и отец Заменгофа. Марк Заменгоф служил не только учителем, но с 1878 г. и цензором, отвечая за издания на древнееврейском языке и на идише. Эту миссию он выполнял с непоколебимой строгостью еврея-ассимилянта; еврейских писателей и редакторов в Варшаве он пугал своей строгой педантичностью[2].
Тем не менее служебное положение отца давало очевидное преимущество сыну, когда он в 1887 г. просил разрешения издать брошюру о проекте нового языка. Марк Заменгоф уговорил своего коллегу, который курировал издания на русском языке, чтобы тот разрешил издание сочинения его сына — этой «безобидной чепухи»[3]. Разрешение на печатание было дано 2 июля 1887 г., а необходимое сверх того разрешение на продажу — 26 июля. Благодаря этому смогла выйти в свет 40-страничная книжка на русском языке, в которой юношеские мечты Лазаря Заменгофа впервые получили конкретное воплощение. Затем последовали издания «Первой книги» на польском, французском, немецком, английском, древнееврейском языках и на идише, а вскоре после этого и другие самоучители языка. Уже в 1891 г. насчитывалось 33 учебника эсперанто на 12 языках.

[1] PVZ. Vol. I. P. 9.
[2] Maimon. P. 143–149, 151–159. Holzhaus. Doktoro kaj lingvo. P. 7–18.
[3] Z. Adam (A. Zakrze±ski). Historio de Esperanto 1887–1912. Varsovio, 1913. P. 10.

Страницы раздела:
<1> <2> <3> <4> <5> <6> <7> <8> <9> <10> <11> <12> <13> <14>