1.10. ПРЕСЛЕДОВАНИЯ В 1920-Е ГОДЫ (8)

Вышеупомянутый циркуляр французского министра Берара послужил поводом для предостережений против широкого использования эсперанто с целью распространения большевизма[1], а немецкий латинист Карл Фослер даже полагал, что обнаружил изменения в характере самого языка от такого использования:
...в грамматике и словаре эсперанто в последнее время поселились международный большевизм, социализм и коммунизм, с целью не только оживить их своей идеологией и атмосферой, своим звучанием чувств и смысловыми акцентами, своими пролетарскими голосами, но и сделать их объектом политической пропаганды.
...Язык, осознающий, что он сформирован из международного словарного запаса и нуждается в международном общении, должен оказаться несомненно целесообразным, сочувственным и лингвистически родственным вере и делу, идеалу и распространению коммунизма[2].
Такое умышленное или неумышленное отождествление эсперанто с определенными политическими устремлениями не могли обойти вниманием вожди нейтрального движения. Они все чаще чувствовали себя вынужденными защищаться от обвинений в том, что движение эсперантистов служит плацдармом для революционеров.

[1] Nesta H. Ўebster. Secret societes and subversive movements. 2 ed. London, 1924. P. 345.
[2] Karl Vossler. Geist und Kultur in der Sprache. Heidelberg, 1925. P. 187–188.

Страницы раздела:
<1> <2> <3> <4> <5> <6> <7> <8> <9> <10> <11> <12> <13> <14> <15> <16> <17> <18> <19> <20> <21>