3.3. КОРЕЯ И ТАЙВАНЬ (7)

Для японцев на Тайване и в Корее не было помех в изучении эсперанто, при условии, что они не пользовались им для политической деятельности. Но если к изучению языка приступали коренные жители, то власти были склонны считать это первой ступенькой, после которой шаг к «опасному мышлению» казался им неизбежным. Мы располагаем интересным сообщением сотрудничавшей с Лянь Вэньцином в пропаганде эсперанто среди тайваньцев японки Ямагучи Косидзу[1] о мотивах, стоявших за придирками к эсперанто на Тайване. Она привела следующее разъяснение высокопоставленного функционера японской полиции:
Вообще следует понимать разницу, когда речь идет о поступках японца или же тайваьнца. Например, если японец на полях письма пишет «1922», то это означает лишь то, что он использует принятое во всем мире обозначение года. Но если то же самое пишет тайванец, то это не так просто: мы должны заметить, что он не только не соблюдает обозначение «11-й год эры Тайсл», но и намерен его вытеснить. Так же обстоит дело и с изучением эсперанто. Нет сомнения, что японцы выбирают эсперанто лишь потому, что они считают его общим международным языком всего мира, языком символическим для будущего общечеловеческого мира или средством поддержки уважения к своему национальному языку. Но ситуация в корне меняется, если речь идет о тайваньцах. Они не просто занимаются этим языком как один из народов мира: изучение ими эсперанто предполагает полное отвержение японского языка. Между языком и мышлением существует тесная связь, поэтому отвержение японского языка означает неприятие Японии вообще. Колониальная политика Японии никак не может терпеть таких изменников[2].

[1] Ямагучи Косидзу была подругой Ямакавы Кикуэ, жены коммунистического вождя Ямакавы Хитоси. Она сотрудничала с Лянь Вэньцином и в кампании помощи голодающим в Советской России.
[2] El la verka[oj de f-ino K. Jamaguxi. — La Verda Ombro. 5. 1923. P. 11–12. (Оригинал на японском языке.)

Страницы раздела:
<1> <2> <3> <4> <5> <6> <7> <8> <9> <10> <11>