3.3. КОРЕЯ И ТАЙВАНЬ (6)

Учредительная декларация Корейской федерации эсперантистов показывает, что японские эсперантисты, жившие в Корее, чувствовали себя связанными с идеалом устранения национальных предрассудков благодаря эсперанто. Декларация, подписанная в ноябре 1924 г. четырьмя корейцами и двумя японцами, открыто выступала против языкового империализма:
Уже давно человечеству пора объединиться в подлинной любви и братском взаимопонимании, чтобы изгнать проклятый предрассудок племенного барьера. И опечаленные гуманисты уже видели, насколько это нелепо и неестественно, когда одним лишь навязыванием своего родного языка совершается насилие друг над другом. Само собой напрашивается, чтобы родной язык был для каждого народа, а для всего человечества только эсперанто представляется общим для всех[1].
Внезапный интерес корейцев и тайваньцев к эсперанто был для японских властей подозрительным явлением. Когда в октябре 1923 г. Формозское общество эсперантистов организовало пропагандистский курс-турне по острову, полиция в ряде мест мешала организовывать курсы. Например, правлению одной из компаний рекомендовали запретить преподавание эсперанто своим работникам. Полицейские в штатском посещали каждого записавшегося на курсы, пытаясь отговорить их от изучения эсперанто и угрожая записать в черный список неблагонадежных — из-за связи Формозского общества эсперантистов с Тайваньской культурной ассоциацией. Когда угрозы не действовали и курсы, несмотря на притеснения, проводились, преподаватель и учащиеся должны были мириться с малоприятным присутствием полицейского на всех занятиях[2].

[1] Tong-A Ilbo. 24.11.1924. Цит. по: Kim Sam-su. Historio de Esperanto-movado en Koreujo (1906–1975). Seoul, 1976. P. 90.
[2] La Verda Ombro. 5. 1923. P. 58–61.

Страницы раздела:
<1> <2> <3> <4> <5> <6> <7> <8> <9> <10> <11>