2.3. «КОНФОРМИЗАЦИЯ» (4)

Многих активистов посадили в тюрьму; в одном округе арестовали всех членов группы ГЛЭА[1]. В начале июня член САТ из Германии сообщил, что штурмовики СА «...конфискуют всл подчистую. Немецкие коричневые идиоты не жалуют эсперанто; они называют его еврейским языком, заслуживающим распространения среди дикарей Австралии»[2]. Руководитель группы СЭА, просивший разрешения на сугубо частные курсы, получил отказ[3]. Разумеется, преследования рабочих-эсперантистов были в первую очередь направлены на их марксистскую деятельность, а не на знание эсперанто. Но государственная полиция часто считала принадлежность к эсперантистам последней каплей, которая, особенно в сомнительных случаях, окончательно делала необходимым арест подозреваемого социалиста или коммуниста. По многочисленным свидетельствам жертв преследований, гестаповцы называли эсперанто «секретным языком коммунистов».
После того как вследствие разгрома рабочего движения уже почти три четверти эсперантистов в Германии лишились своей организационной базы, ГЭА посчитала, что сможет выжить в условиях нацистского режима, только отойдя от своего прежнего умеренно интернационалистского курса и отказавшись от политического нейтрализма.
«Всем!» — гласил заголовок передовой статьи апрельского номера «Германа эсперантисто», в которой — под цитатой из Гитлера — правление ГЭА подчеркивало свою преданность немецкой нации[4].

[1] Sennaciulo. 9. 1932/33. P. 89.
[2] Там же. P. 95.
[3] Sennaciulo. 10. 1933/34. P. 15.
[4] An Alle! — Germana Esperantisto. 30. 1933. P. 61–62.

Страницы раздела:
<1> <2> <3> <4> <5> <6> <7> <8> <9> <10> <11> <12> <13> <14> <15>