3.1. КИТАЙ (7)

Но интерес к эсперанто не проходил: накануне и во время культурной революции 1919 г., в связи с вопросом о реформе китайского языка, такие интеллигенты, как Цянь Сюаньтун, Ху Ши и Чэнь Дусю, страстно спорили о том, как приспособить китайский язык и его письменность к современным потребностям и пригодны ли восточные языки вообще для научных целей[1]. Самым радикальным из них был Цянь Сюаньтун, который без колебаний предложил отказаться от китайских иероглифов и перейти на эсперанто[2]. Хотя пессимизм относительно возможности реформировать китайский язык, к счастью, разделялся не всеми, эсперанто ценился высоко. Этому способствовала и его эффективная роль «языка-моста»: многие произведения восточноевропейских и других менее известных литератур были впервые переведены на китайский язык с эсперантского перевода[3]. Однако сочувствие прогрессивных интеллигентов не могло изменить ту ситуацию, что эсперанто распространялся в массах очень медленно; кроме того, из-за этого сочувствия движение эсперантистов стало уязвимым, когда установился режим, не склонный к революционным экспериментам. В Китае не было сильного нейтрального движения эсперантистов, которое могло бы образовать противовес, поэтому впоследствии всякий раз, когда Чан Кайши разрывал очередной тактический альянс с коммунистами, эсперантисты тоже подвергались риску стать жертвами ужесточения политического климата в стране.

[1] Обзор этой дискуссии см. в: Chun-Jo Liu. Controversies in modern Chinese intellectual historі. An analіtical bibliographі of periodical articles, mainlі of the Maі Fourth and post-Maі Forth Era. Cambrige, Mass. 1964. P. 1–7.
[2] John DeFrancis. Nationalism and language reform in China. Princeton, 1950. P. 68. Kuraisi Takesir ф. Kanzi no unmei (Судьба иероглифов). Tфkіф, 1966. P. 79.
[3] Sun Jung (Sun Јong). Alilandaj literaturoj elesperantigitaj en Xinio. — El Popola Xinio. 1959. ¹ 6. P. 234–235.

Страницы раздела:
<1> <2> <3> <4> <5> <6> <7> <8> <9> <10> <11> <12> <13> <14> <15> <16>