1.4. ИДЕЙНАЯ СТОРОНА ЭСПЕРАНТО (7)

Примерно тогда же, в 1907–1908 гг., эсперанто пережил свой крупнейший по тем временам кризис. Чтобы заручиться авторитетной международной поддержкой эсперанто, Заменгоф согласился представить свой язык на суд комитета из 12 крупных лингвистов, который был созван Луи Кутюра от имени «Делегации для принятия международного вспомогательного языка». В качестве представителя Заменгофа в заседаниях комитета участвовал де Бофрон. Но вместо того, чтобы защищать эсперанто, он совершенно неожиданно выступил за изменения в структуре языка, представив проект реформированного эсперанто под названием «идо». На волне негодования, вызванного в рядах эсперантистов этой «изменой», Заменгоф порвал все отношения с комитетом. Многие авторитетные эсперантисты перешли к идо, но «эсперантский народ» в большинстве своем остался верен эсперанто, и уже через несколько лет выяснилось, что идо больше не представляет опасности для языка Заменгофа. Осознание практической пользы эсперанто и необходимости дисциплины как предпосылки прогресса движения эсперантистов оказалось сильнее, чем тенденция следовать советам теоретиков о реформах в языке. Этот кризис показал, что эсперанто уже укоренился в обществе, что «из искусственного языка он перешел в форму живого языка»[1].
Кризис способствовал созданию первой всемирной организации эсперантистов — Всемирной ассоциации эсперанто (УЭА). Ее учредил в 1908 г. 21-летний швейцарец Гектор Ходлер, ответив тем самым на послекризисное стремление эсперантистов перейти от разговоров о реформах в языке к немедленному внедрению его в практику. Будучи в стороне от дискуссий о международной организации, основанной на национальных обществах эсперантистов, Ходлер основал организацию, которая состояла только из индивидуальных членов и предоставляла им различные услуги через всемирную сеть своих представителей (delegitoj).
Основывая УЭА, Ходлер стремился положить начало новому периоду в истории эсперанто — периоду полноценного использования языка. Предыдущий период, когда эсперантисты занимались исключительно пропагандой языка, он объявил законченным. Он считал анахронизмом поведение тех эсперантистов, «которые, полагая, что успех эсперанто придет неожиданно, благодаря авторитетным силам со стороны, старательно отделяют его от своей повседневной жизни и рассматривают его просто как развлечение»[2].
Не менее значим был тот факт, что Ходлер придал движению эсперантистов идеологию — более реалистичную, чем гомаранизм Заменгофа, менее необязательную, чем «внутренняя идея». Для него эсперантизм был — в отличие от сугубо языкового движения — «преимущественно общественным, конструктивным и прогрессивным движением»[3], и он проводил различие между эсперантистом согласно Булонской декларации и «эсперантианцем» — членом УЭА, который видел бы в «Эсперантиде» модель будущего человечества, отличающегося международной солидарностью и сотрудничеством[4]. Для улучшения отношений между народами, пояснял Ходлер, «практический интернационализм» УЭА мог бы принести более конкретные результаты, «чем те люди, которые постоянно говорят о братстве между народами, но никогда не предпринимают никаких серьезных усилий, чтобы хотя бы частично воплотить свои идеи в реальную жизнь»[5]. В противоположность традиционным интернационализму и пацифизму, которые «стремятся лишь облегчить отношения между нациями», но «ничего не создают над ними», эсперантизм должен стать авангардом на новой, позитивной стадии интернационализма, объединяя людей без различия национальности, языка и расы[6].
Тот факт, что в УЭА удачно сочетались идеалистические порывы и практические услуги, оказал большое влияние на успешное развитие движения эсперантистов до и после первой мировой войны. Уже в 1914 г. УЭА насчитывала более 7000 членов.

[1] L. {irkov. Kial venkis Esperanto? Studo. Leipzig, 1931 (Repr.: Oosaka, 1974). P. 30. О расколе из-за идо см.: Ўaringhien. Leteroj. Vol. II. P. 3–152. Ўaringhien. 1887 kaj la sekvo... P. 139–154. Forster. P. 110–141. F. S. L. Lіons. Internationalism in Europe, 1815–1914. Leіden, 1963. P. 212–214.
[2] H. Hodler. Kompreni kaj apliki. — Esperanto. 5. 1909. № 53 (20 apr.). P. 1.
[3] H. Hodler. Der Esperantismus. Genf, 1913. P. 9.
[4] Edmond Privat. Historio de la lingvo Esperanto. La movado 1900–1927. Leipzig, 1927. P. 72.
[5] H. Hodler. La agado de U.E.A. — Esperanto. 8. 1912. P. 242.
[6] H. Hodler. La socia signifo de U.E.A. — Esperanto. 6. 1910. № 78 (20 majo). P. 1.

Страницы раздела:
<1> <2> <3> <4> <5> <6> <7>