1.4. ИДЕЙНАЯ СТОРОНА ЭСПЕРАНТО

Стремление французов следовать сугубо языковой стратегии, несомненно, было разумной линией поведения — чтобы вывести эсперантистов из состояния маломощного меньшинства мечтательных идеалистов, чтобы не ограничивать привлекательность эсперанто для угнетенных, чтобы распространять язык среди прагматичной мелкой буржуазии в Европе и чтобы не давать правительствам легкодоступный повод для преследований. С другой стороны, их рационализм отнюдь не исключал того, чтобы к эсперанто приобщались люди самых различных мировоззрений, связавшие с ним свои интересы и более или менее реальные идеи. В то время как французские вожди движения эсперантистов делали упор на полезность эсперанто для коммерции, туризма и науки и находили отклик в соответствующих слоях общества, с 1905 г. в это движение все больше вливались и люди, которые видели в эсперанто уместное подспорье в политической борьбе: пацифисты, социалисты, анархисты[1].
Эти люди имели опору для своего идеализма: у них перед глазами был пример Заменгофа. Остановимся на этом подробнее.
Как мы видели, Заменгоф поддерживал в качестве стратегии движения эсперантистов стремление сделать эсперанто полезным для как можно большего числа людей, независимо от их национального происхождения и политических или религиозных убеждений. Он не хотел ограничиваться поддержкой со стороны меньшинств, потому что рассчитывал и на интерес большинства. С другой стороны, Заменгоф не переставал размышлять о еврейском вопросе. Эсперанто предлагался для всех людей, но не следовало забывать, что он возник из протеста против дискриминации меньшинства. В одном из своих разъяснений о мотивах создания языка Заменгоф сказал, что он считал необходимым язык, «который, с од ной стороны, не был бы исключительной собственностью какой-то отдельной нации, а с другой стороны, мог бы свободно использоваться лишенными языка и угнетенными народами»[2]. Иными словами, эсперанто должен быть совершенно нейтральным, но в то же время приносить особую пользу евреям.
Из писем Заменгофа мы знаем, сколь много занимали его с начала века размышления о решении еврейского вопроса. Своему другу Абраму Кофману он писал: «Пока у евреев не будет языка и они будут вынуждены на практике играть роль “русских”, “поляков” и т. п. — их всегда будут презирать, и еврейский вопрос никогда не будет решен»[3].

[1] Кроме того, всегда было много таких, которые «пополняли эсперантизмом свою коллекцию чудачеств: спиритизм, антиалкоголизм, половое воздержание, неприятие вивисекции»: Gaston Ўaringhien. Lingvo kaj vivo. La Laguna, 1959. P. 405.
[2] Maimon. P. 164 (интервью для «Джуиш кроникл»).
[3] Письмо от 28.5.1901. – PVZ. Vol. VI. P. 13.

Страницы раздела:
<1> <2> <3> <4> <5> <6> <7>