1.9. БУРЖУАЗНЫЕ ЭСПЕРАНТИСТЫ В ОБОРОНЕ (5)

Но для шовинистов, настроенных против эсперанто, такие аргументы были малоубедительны. Злорадно комментируя то, что война смогла так быстро поколебать «беспочвенный» интернационализм, они отказывались делать из этого вывод, что международный язык стал теперь более приемлемым для немцев. Например, вышеупомянутый Альберт Циммерман признавал, что субъективно немецкие эсперантисты — хорошие патриоты, предупреждая вместе с тем, что недопустимо «не замечать интернационального характера, денационализирующего воздействия эсперанто»[1]. Еще больше возмущал воинствующих националистов тот факт, что и другая сторона использовала эсперанто в военной пропаганде. В Париже во время войны висели афиши, призывающие французов учить эсперанто, чтобы таким образом вытеснить ненавистный немецкий язык, а в августе 1922 г. премьер-министр Раймон Пуанкаре раздраженно писал генералу Себеру, что германские офицеры, пользуясь неразберихой, возникшей из-за употребления языка, лишенного национального характера, пытаются привлечь эсперантистов в различных нейтральных странах к кампании, направленной против Франции и Версальского договора[2].
Так что немецкие и французские эсперантисты мало чего добились своей активностью во время войны, поскольку это не снискало им симпатий националистов.

[1] Zimmermann. Esperanto, ein Hindernis. P. 14–15.
[2] Письмо от 15.8.1922. Из: Huber. P. 78.

Страницы раздела:
<1> <2> <3> <4> <5> <6> <7> <8> <9> <10> <11> <12> <13> <14> <15> <16> <17>