1.9. БУРЖУАЗНЫЕ ЭСПЕРАНТИСТЫ В ОБОРОНЕ (11)

Штехе со своей стороны с сожалением констатировал «удручающую ситуацию»: в то время как низы увлекаются «новой латынью демократии», «просвещенные слои, воспитанные и достигшие социальной стабильности в интеллектуальном мире старой латыни, не оправдывают надежд сейчас, когда им надо бы становиться вождями»[1]. Действительно, вскоре после этого Штехе пришлось еще раз разочароваться, когда комиссия по интеллектуальному сотрудничеству, активно занимавшаяся унификацией музейных каталогов, не проявила такого же интереса к необходимости общения между простыми людьми.
Развитие событий шло иначе, чем представлял себе Штехе, потому что социальные конфликты и политическая напряженность, характерные для 1920-х годов, неизбежно отражались и на движении эсперантистов. Впрочем, это происходило не без выгоды для эсперанто вообще. Сепаратизм рабочих-эсперантистов увеличивал шансы для проникновения языка в ряды рабочего движения, в то время как у нейтральных эсперантистов оставалось широкое поле деятельности для привлечения сторонников из других социальных слоев. Таким образом, оба течения могли сосуществовать, особенно в демократических странах.

[1] Steche. Ent±icklungsgang. P. 20.

Страницы раздела:
<1> <2> <3> <4> <5> <6> <7> <8> <9> <10> <11> <12> <13> <14> <15> <16> <17>